Питер. Возвращение. 11 лет спустя.

Накануне

Странные сны прозрачным северным летом.
Душно. Ни указателей, ни смотрителей -
Не заплутать бы на виражах сюжета...

Кто мне сказал, что истину ищут в Питере?
Он позабыл моих преданных глаз восторги,
десятилетие - шутка ли? - нет, одиннадцать...

...братцы, оставьте место у барной стойки,
да неужели вам так трудно подвинуться?!

...где-нибудь завтра у Мойки, в порыве праздника,
я прокричу Ивасевский "Вальс возвращения"...

Ваше величество Питер, жертвую разумом,
только даруйте мне белых ночей прощение.

Возвращение

До последнего чувства прятать в толпе гудящей.
А вокзал – он везде вокзал, только грязь и бомжи,
Поезда любых направлений банально схожи…
И внезапный страх долгожданного в настоящем

Замирает где-то под ложечкой. Если хочешь,
Не скажу никому, не выдам и не открою
Нашей давней, больной, безумной связи с тобою.
Я – всего лишь один из твоих гостей белоночных.

Возвращения день, все прошлое наизнанку…
Возвращения смысл, и мне почти не известный…
Возвращения вкус на шумном, кичливом Невском…
Возвращения дух на Набережной Фонтанки…

И уже не сдержать безумного чувства счастья,
Отпустить глаза в твое небо, расправить спину,
Захлебнуться твоими ветрами, руки раскинув,
И на верхней ноте восторга выдохнуть: «Здравствуй!»

Финский

Море безумных тонов переспевшей сливы,
И о причал разбиваются волны вдрызг.
Здесь это место зовется просто Заливом,
И даже в этом видится тайный смысл.

Время расплавлено солнцем, легко и просто
Стерты мои «послезавтра» и «накануне».
Улицы странно пусты. Васильевский остров
В этот уверенно-жаркий вечер июня -

Так не похоже, что двадцать минут от центра…
Искренне не ориентируюсь в настоящем.
И только крохотный купол Кронштадтской церкви
Светится искрой вдали за водой штормящей.

Ночь

Ощущения уровня "очень", ибо впервые
Мы печатаем шаг белой ночи, как часовые.
В белом мареве лица мягче станут внезапно,
И размыта граница между "сейчас" и "завтра".

Ощущений прелесть вдыхать едва успевая,
По остывшим рельсам ушедших в депо трамваев,
Под бессонного неба огромной и рыхлой льдиной,
По немым мостам, напряженно выгнувшим спины,

Ощущения Петербурга сливая в строки,
Я глотаю белых ночей прозрачный наркотик,
И в любви признания с губ срываются громко,
И плевать, что будет потом жестокая ломка...

Рассвет

Рассвет вошел в разведенных мостов ворота,
Прозрачно-розовым сном обозначив утро.

Раскрою ладони, ибо пора согреться,
И в руку доверчиво ляжет солнечный лучик.

Рассвет на Неве пахнет рыбой и свежим хлебом,
И чаек крики, и грохот первых трамваев,
И так долгожданно-красиво катится солнце!…

Завидую выпускникам, у моста затихшим.

Память

Закавычен осадок прошлого,
Память будущего саднит.
И опять мои чувства брошены
На холодный невский гранит.

Искры ветра – морского, сильного –
Разбегаются по волнам.
Память Родины – в изобилии –
На подносе брусчатки – нам.

Чьи следы тут – Клячкина? Бродского?
Светлых мыслей густая смесь…
Но от памяти Пискарвского
До сих пор на сердце порез.

Вновь мосты разведут руками, но
Я уеду на склоне дня.

Этот город пропитан памятью.
Может, вспомнит и про меня…

Прощание

Все в одну копилку: восторги, усталость, страх
И смешной багаж перемен за разлуки годы…
Город ветра, сладко застывшего на губах,
В этот раз не познала дождливой твоей погоды.

Ты был солнечно-светел, как будто и правда рад,
Я звала возвращением этот визит мой краткий.
Но сменились точки отсчета координат
И мое отношенье к неспешным твоим повадкам.

Слишком много прошлого… Нет, совсем не упрек,
Просто то, что в скорости мы разошлись, не скроешь.
Ты стоишь, горделиво замкнут и одинок,
Я, едва погладив гранит, прощаюсь с тобою.

Только как бы судьба ни сплетала потом пути,
Я вернусь через год в млечный шорох ночей счастливых.
И до новой встречи будет щемить в груди
Под застывший в ушах холодный прибой Залива.

(23-25 июня 2002 г.)